Стартовая страница
 Каталог сайтов
 Обратная связь
 Поддержать сайт
 
 
 
 
 
 Армянские сказки
 Армянские предания
 Армянские притчи
 Армянские легенды
 Давид Сасунский /Эпос/
 Армянские пословицы
 
 Армянский пантеон богов
 Верховный жрец Арарата
 Сказание об Ара прекрасном
 Сказание об Арий Айке
 
 Армянская поэзия
 Армянские басни
 
 Армянская свадьба
 Армянские женские имена
 Армянские мужские имена
 Армянские народные инструменты
 Армянские праздники
 Армянские традиции
 
 аппарат RF купить, hifu
  
 
Яндекс цитирования

Ярджанян Атом


Из глубин тюрем

Я ныне семь струн своей лиры — струн гнева, борьбы,
Рыданья, и думы, и братского взора, и веры, —
Несу вам и вам воскуряю, дарю вам, живым мертвецам,
Гребцам на галерах, отверженным, ссыльным, гниющим по тюрьмам.
Все вам — умирающим в жизни и в смерти живущим.
Все вам — у которых не меч справедливости — цепи!
А молния мести в глазах превратилась в непролитость мстительных слез.
Как жаль, что пока не явилась в молчаньи великом надежда
И не улыбнулась душе вашей сирой, замершей в тоске по мирам...
Закаты годами над родиной плакали кровью.

И мученик, враг, и герой — все отдали алую кровь,
Чтоб вечно рассветы цвели на пепле и вере бессмертной.
Но нет ни луча, ни души, и нет утешающих уст.
И некому путь проложить вам во мраке иль слово спасенья шепнуть...

Я знаю, какая тяжелая скальная тьма разлита по вашим жестоким темницам.
Я знаю, какие кошмарные сны приходят к вам ночью и мозг ваш терзают клыками...
Какие страданья, любовь, и мятежность, и стон в вас живут!
И небо надежды, и звук, и молчанье, и хохот!
Все это вращается в вашем нутре год за годом и пласт за пластом.
И вы начинаете грезить, всю боль головы отдавая дрожащим рукам...

И вот—свободные ваши шаги в зеленых лугах утопают.
Всевышняя синь льется с неба, подобно озерам немеркнущим, к вам...
От прелести ярких долин увлажняются ваши глаза.

И жаждущий рот
Приближается к ясной воде голубого ручья...
Пшеничное поле, как море, пленит вас волноколыханьем хлебов.
А сад ваш вам дарит осеннюю щедрую сладость...
Царит тишина...
Еще два шага — и солнце восходит, и солнце!
Кипит ваша кровь.
Где-то ждет поцелуй поцелуя.
Где-то слезы хотят со слезами иными смешаться.
Где-то руки желают обвиться венками вокруг утомленных голов.
Где-то есть тонир*, и ердык**, есть дерево, память, родник и ручей, убегающий вдаль.
Есть души, и ласка, и весны, и жизнь есть, в конце-то концов.
И двери судьбы распахнутся от ветра, и вы, как слепые, приблизитесь к ним...
На вашем пороге есть несколько капелек крови и ласточкин голос на крыше.
И есть распростертые тени, какого-то ждущие чуда.
И есть еще крик — как из бездны — беспомощных праведных душ.
О, ужас! Еще — бесконечность бряцания десятилетних цепей.
Оно пробуждается с вами — на ваших костях его кольца звенят друг о друга...
Увы, и долина, и родина, родник, поцелуй и мечте
Опять погружаются в тюрьмы — в глубь тайн их, мертвящих и жутких...
Там не вращается время вокруг оси, как на воле.
Там раздаются рыданья — хуже: рыданья рыданий!
Там — страдания ада, там — безмолвные слезы,
Там — смертельная жизнь, там — живучая смерть.
Взор, замерший пред ликом свободы, там могильной землею засыпят навеки.
Там слеза из зрачка возвращается вспять,
Чтоб до мозга дотечь.
Там бездумно клеймят вашу плоть и бездумно крошат ваши кости.
Там — нездешнего жажда, там все знанья мертвы и бегут искушенья.
А под стенами этими спят, среди тьмы
Удушающей — те,
Что когда-то в день славы истории, в день героизма
Зла законы порвали во имя светлейшего утра.
И себя принесли они в жертву, стоя пред алтарями Идеи.
И навстречу мечу супостата — ради нашей сегодняшней жизни — вдруг сверкнули своим мечом.
С рук народа сняв цепи рабства, на свои перекинули руки.

Где же сила и воля наша, наши молоты, наши удары,
Где любовь наша, совесть, размах?
Где наш гнев, полный молний?
И когда опрокинем врага мы — разобьем, и сомнем, и растопчем?
И когда двери смерти раскроем, чтобы вырвать героев своих,
Их чела поцелуем коснувшись?
Нашу жизнь они больше любили, чем свою светоносную жизнь.
Пусть любовь в них умрет, и родится проклятье святое.
Где вы, ярые Гневы, и где вы, Кулаки храбрецов, где вы, где вы?!

* Тонир — печь.
** Ердык — дымовое отверстие в крыше.



Мои слезы

1.

И был я с чистокрылою мечтою наедине, в родных долинах.
И был мой легок шаг, как поступь рыжего оленя.
Я весело бежал, хмельной от синевы и звонких дней.
В глазах моих надежда залотилась, душа моя была полна богами...

2.

А Лето урожайное дарило плоды свои, корзина за корзиной.
Деревья сада нашего дарили земле и мне свою густую сладость,
И я из гармоничной стати ивы
Взял ветку для загадочной свирели, чтоб песни свои первые пропеть...

3.

И пел...
И вторил песне алмазный ручеёк,
И птицы дивные,
И родники, опущенные господом в траву,
И утренний зефир, так схожий с ласкою сестры.
Все это вторило звучанью моих счастливых песен...

4.

И ночью этою во сне я в руки взял опять тебя, моя Свирель.
И губы вспомнили, тебя, тебя узнали, как поцелуй далеких дней.
Но умерло дыханье вдруг от пробудившихся воспоминаний.
И, вместо песни, слезы полились...



Чаяния невестки

Годами одна у окошка сижу я,
Смотрю на дорогу твою, мой далекий.
А в этом письме — тихий трепет души,
И тела, и дум; мой и больше ничей он.
Не помнишь ты солнце в день нашей разлуки?
Оно было щедрым, как слезы мои,
И было горячим, как мой поцелуй,
И добрым, родной, как твои обещанья,
И быстрым, родной, как твое возвращенье.
Молитву мою ты не помнишь, не помнишь?
Кувшин синеокой воды — ты не помнишь? —
Пролила на тень я коня твоего.
Чтоб даже моря пред тобой расступались
И суша легко под ногами цвела...
Ах, солнце разлуки давно закатилось
И черною ночью сменилось, родной...
Я плакала, сшиблена лавою лет,
И слезы катились на щеки, как звезды,
И розы сжигали, сжигали, родной...
Я жажду тебя — ну хоть волосы рви.
Еще так хмельна от вина твоего я,
И траурна — нету и нету тебя...
И памяти вслед я вздыхаю, как ветер.
И возле церковных дверей на колени
Встаю, обративши на запад глаза.
И раню колени, и тихо молю...
— Пусть высохнут сразу моря-океаны,
И хоть на мгновенье два мира сомкнутся,
А после — не нужно ни царства, ни солнца!.,
К родному порогу вернись, мой далекий!
Рука моя долго пуста без твоей.
Я в черном — я жду твоего возвращенья.
Вернись! Словно плод, переспела любовь.
Хранит поцелуй для тебя она сладкий.
А чресла мои материнства не знают.
Я свадебной, золотом тканной фатой
Украсить еще колыбель не сумела,
Не пела над люлькой — не пела, не пела
Небесную песнь матерей я армянских.
Вернись! Нету сил у тоски у моей.
И черная ночь расстилает свой саван.
И совы, родной, во дворе причитают.
И горькие слезы мешаются с кровью.
Невестке покинутой невмоготу.
Руками своими уже начинаю
На голову сыпать холодную землю —
Холодную землю могилы моей...



Горсть пепла дай мне, дом родной

1.

Ты был велик и пышен, как дворец.
И я сидел на крыше у ердыка,
В себя вбирая звездотечь ночей
И слушая могучий бег Евфрата...

2.

И вдруг узнал я с превеликой болью,
Что пали стены добрые твои
В день ужаса, резни, погрома, крови...
Взошли руины над цветами сада.

3.

Покрылась пеплом комната моя,
Где на коврах мое резвилось детство,
Где жизнь тянулась вверх, душа мужала
И для полета обретала крылья...

4.

Разбилось, значит, в золоченой раме
То зеркало, в эфирной глубине
Которого годами отражались
Мечта, надежда, дума и любовь?..

5.

И умер во дворе ручей поющий?
И изрубили иву с шелковицей?
И высох тот родник между дерев
В саду моем? Скажи мне — высох, высох?..

6.

О, как я часто вспоминаю клетку-
Обитель серой куропатки. Рядом
Алели розы... Птицы звонкий клекот
Будил меня всегда в часы восхода...

7.

Родимый дом, поверь, что после смерти
Душа слетит во мрак твоих руин,
Как голубица-странница: песнь горя
Споет и слезы выплачет свои...

8.

Но кто мне принесет, ответь, ответь,
Горсть пепла со святого пепелища?
В день смерти, в гроб мой кто ее опустит?
Кто в прах певца вмешает дома прах?..

9.

Горсть пепла в прах мой, дом родной, вмешай!
Горсть пепла со святого пепелища!
Из памяти своей, из боли высыпь!
Развей над сердцем горестным моим!..



Я с песней умереть хочу

1.

Со сладостью Надежды, Ожиданья я был наедине в тот вечер.
И взвешивал весами Спасенья и Страданья я Родины судьбу...
Но в дверь мою в полночный страшный час вдруг сильный стук раздался.
Вошел с улыбкой друг — красив, как жизнь, и добр, как брат, и грозен...

2.

Он молод был. А искра глаз его была опавшей искрою звезды.
И выточен был стан его из мышц прекрасных мраморов.
А мысль рвалась из пламенных страниц великой справедливости людской...
А на челе цвели цветы и доброты его, и боли.

3.

И, сидя рядом, мы, близкие друг другу, говорили о муках Родины.
И голова его под грузом дум все больше походила на сердце траурного полубога...
А взгляд его в моем все больше находил предначертаний родственной судьбы...
Улыбки мягко освещали души.

4.

Он длительно молчал. И я молчал,
Воспоминанья увлажняли очи.,
Свет лампы голубой, стоявшей на моем столе, струился вниз очищенною кровью.
Я побледнел.
Исчезла греза с появленьем утра...
Но он вдруг встал с осанкою героя,
Ладонь мою в свою вобрал и так сказал:

5.

«Знай, этот вечер, друг, был вечером прощания и веры.
Конь мой оседлан. У ворот твоих он ржет в упругой лихорадке боя.
Ты видишь: меч мой обнажен.
В нем нагота сверхчеловеческих решений.
Приблизь свое чело к моим устам...
Час нашего прощания и веры!..

6.

А ты воспой и боль, и мощь народа на этих чистых, трепетных страницах
В дар будущим счастливым поколеньям, в дар нашей прошлой золотой печали.
Я сир, мятежен, мне — потерянных искать...
Прощай, мой друг...
Дай песнь одну мне, песнь одну мне дай — я с песней умереть хочу!..»



Жажда

1.

Душа созерцает, как меркнет закат.
Склонилась она над далекой землею страданий,
Над раной заката, над раной земли,
И чувствует: слезы в ней хлещут...

2.

И звезды разбитых жизней,
Что схожи с тьмой разоренных очей,
В песках натруженных сердца
Вдруг оживут в этот вечер...

3.

А призраки этой ночью
В согласьи с душой и глазами моими
Восход ожидают — хотят жажду жизни они утолить.
И, может быть, капелька света падет на них сверху.»




<<<Назад