Стартовая страница
 Каталог сайтов
 Обратная связь
 Поддержать сайт
 
 
 
  Люверсы по ссылке оптом недорого.
 
 Армянские сказки
 Армянские предания
 Армянские притчи
 Армянские легенды
 Давид Сасунский /Эпос/
 Армянские пословицы
 
 Армянский пантеон богов
 Верховный жрец Арарата
 Сказание об Ара прекрасном
 Сказание об Арий Айке
 
 Армянская поэзия
 Армянские басни
 
 Армянская свадьба
 Армянские женские имена
 Армянские мужские имена
 Армянские народные инструменты
 Армянские праздники
 Армянские традиции
  
 
Яндекс цитирования

Ветвь 3. Давид истребляет Мсырский отряд


Во Мсыр к мелику весть донеслась:
«Пошел Давид, разорил Цовасар,
Всех зверей из затвора выпустил вон,
Он стену сломал
И монастырь Марута воздвиг».
Мсра-мелик разгневан был,
Он встал, холбаши позвал, сказал:
«Я должен всадников взять, поскакать
И храм Марута разграбить, снести».
А холбаши сказал:
«Будь славен, царь,
Ты всадников не созывай.
Вот мы — пятьсот нас всадников здесь —
На Цовасар взойдем, шатры разобьем,
Монастырь тот разграбим, снесем,
А Давида убьем, срежем уши, тебе принесем».
Сказал мелик: «Коли сделаешь так,
Я город тебе подарю.
Собирайся в путь.
На Цовасар взойди,
Марута Всевышнюю деву разграбь,
Разори, вернись,
Давида ты убей, мне уши принеси!»
Собрался холбаши, пятьсот всадников взял,
Поскакал, на город Сасун напасть не посмел,
Поскакал, прискакал в монастырь Марута.
Чарбаар-Ками из ворот идет, глядит:
Сотня всадников — и не одна — полями летит.
Сказал: «Коли так рассудить, что паломники это,
Паломник-то, он — не всяк верховой,
У них — кто верхом, а кто пешком.
Я думаю так, что грабители это, разбойный люд.
Нет, надо встать да дверь притворить,
Ворота забить i
Да те ворота спиной подпереть.
Коли паломники это — я двери открою,
Пускай в монастырь войдут,
Ну, а коли разбойный люд — не открою дверей.
Пускай коней повернут, уйдут».
Тут встал Чарбаар-Ками, он дверь подпер спиной.
Пришел холбаши, пятьсот всадников с ним.
Подошли, бились, бились,
Никак не откроют ворот.
Один хитроумен в войске был, сказал:
«Давайте, поймаем зайца, убьем,
«Одежду, как та, что носит Давид,
В кровь обмакнем.
Подденем одежду копьем —
И вниз через стену метнем, закричим:
„Чарбаар-Ками, твоего господина убили мы.
Где будешь жить, что станется с тобой?“
Как увидит одежду Давидову он.
Ворота отопрет, мы войдем».
Принесли одежду, метнули ее через стену вниз.
Чарбаар-Ками на одежду глянул, сказал:
«Это одежда — Давида!»
Горстью пепла посыпал голову он,
Но дверей не открыл.
Как ни бились они,
Чарбаар-Ками дверей не открыл.
Холбаши подошел к монастырской стене,
Снова крикнул, сказал:
«Эй, монахи, дверь откройте!
Проклятые, — сказал, —я вашего хозяина убил,
Прикончу всех, если дверь не откроете мне!
Давида Сасунского я убил,
Надежду вашу умертвил.
Хотите — откройте, а нет — оставайтесь там,
Пока не станет деготь бел!»
Монахи услышали зов.
Говорят меж собой:
«Если город Сасун они разорили.
Если Давида убили —
Зачем и нам на свете жить?»
Ночью в страхе проснулись, встали они.
Открыли дверь монастыря.
Чарбаар-Ками очнулся от сна.
Поднял голову, видит — открыта дверь.
Тут ударил себя он руками в лоб.
Убежал, вверх на гору ушел.
Холбаши, с ним пятьсот, в монастырь ворвался,
Занял вход, сам стал у дверей.
Пять сотен своих он внутрь впустил,
Разграбили всё, унесли.
Зарезали сорок вардапетов в приделе,
Зарезали сорок монахов в келье.
Зарезали иноков сорок — нет, меньше одним, —
И служек сорок зарезали.
А тот один, когда шла резня.
Под трупы заполз.
А как ушли войска холбаши —
Из-под трупов выполз он,
Рубаху иноческую взял,
В густую кровь убитых ее погрузил,
К Давиду он в тревоге побежал в Сасун.
Тот инок встал.
Побежал, до Сасуна дошел,
К Овану-Горлану в дом пришел.
Глядит —Давид за столом сидит,
Веселится, пирует Давид.
Гусей зажарил он, жаркое на плов кладет,
Гранатное вино семилетнее пьет.
Ногу на ногу заложил.
Средь юношей и девушек пирует, пьет.
Приходит инок, пред Давидом встает.
Ован-Горлан ему: «Что стряслось?»
Тот в ответ: «Монастырь разорен,
А Давид пирует — сидит, —
Так и есть: сумасшедший он!»
Ован-Горлан оплеуху дерзкому дал.
Давид из-за стола спросил:
«Зачем ты, дядя, инока бьешь?»
Ован ему: «Инок твой говорит:
«Сумасшедший Давид,
Пирует — сидит».
Тут инока Давид подозвал, сказал:
«Иди сюда, послушать хочу, что скажешь ты,
Чем оскудел монастырь?
Ладана мало, елея нет, — зачем пришел?
Бери, что надо, ступай, к обедне поспешай!»
— «Давид, — тот инок отвечал, —
— Убили сорок вардапетов твоих,
— Убили сорок монахов твоих,
Убили иноков сорок твоих — нет, меньше одним!
И сорок служек убили.
Монастырь разгромили, разграбили,
Всё унесли, ушли».
— «Э, — сказал Давид, — надоел ты мне.
— Свеч не хватает, ладана нет?’
Чего не хватает, возьми, ступай!»
Обернулся, Овану сказал:
«Дядюшка, Инок пришел; верно, ладана нет.
Вышел елей, мало свечей, дай, пусть уйдет!»
Растерялся инок, видит он —
Никак не поймет его Давид.
Как услышал он Давидовы слова.
Он рубаху кровавую на землю швырнул.
Сказал:
«Бог разори твой дом.
Где монахи твои.
Где иноки твои?»
На рубаху кровавую глянул Давид —
Отрезвел, сказал: «Послушай, брат,
Это что у тебя? Иль беда стряслась?»
— «Давид, умру за тебя, — молвил тот, —
— Убили сорок вардапетов твоих.
Убили сорок монахов твоих.
Убили сорок служек твоих.
Убили сорок иноков твоих — нет, меньше одним!
Монастырь разгромили, разграбили.
Всё унесли, ушли».
— «У-ух, — сказал Давид. —
— Разграбили мой монастырь,
Убили моих вардапетов, убили монахов моих.
Так молвил ты, инок? А кто ж это был?»
Отвечает тот: «Это был холбаши
И с ним пятьсот.
Он всех перебил, я спасся один,
К тебе прибежал».
— «А скажи, — спросил Давид, — давно ушли
— Иль недавно ушли?»
Тот в ответ: «Они — туда, а я — сюда!»
Давид приподнялся, встал, сказал:
«Ну, юноши, девушки, ешьте, пейте.
Пируйте себе... А я пошел!»
Ушел Давид, в старухин дом прибежал.
«Нанэ,— сказал, — каким путем идти.
Чтоб холбаши дорогу пересечь?
Он мой монастырь разграбил, снес».
Указала старуха дорогу, молвила так:
«На Батман-реку, на мост иди.
Куда б ни пошел холбаши, моста не минует он».
Разулся Давид, рукава засучил.
Пошел и тополь с корнем рванул.
Рукой по тополю он провел.
Ободрал все сучья, взвалил на плечо.
Пустился в путь.
Пришел, стал за скалой большой.
Там долго ждал и слушал он:
Вот затопают кони, голоса зашумят...
Сказал: «А что, коль прошли они?»
Вдруг слышит Давид — холбаши говорит:
«Надругались мы над Давида отцом,
И монастырь разграбили мы,
Вардапетов сорок его, монахов сорок
Перерезали мы. А ну, пусть придет:
Дорогу мне пересечет!»
Тут вышел Давид, закричал:
«Холбаши, куда бежишь?»
Холбаши оглянулся, видит: Давид
Средь войска тополь занес,
Машет стволом на мосту,
То справа в воду людей смахнет,
То слева в воду людей смахнет —
Так всё он войско перебил: кого убил,
Кого в поток побросал, утопил.
Осмотрелся — нет никого. Глядит —
Холбаши на коне переплыл поток.
Молвил: «Всадник, тебя я мог бы догнать и убить.
Но я тебя не убью.
Ступай, мелику поклонись,
Скажи: „Еще живет Сасун!“
Вперед пусть будет умней!
От разбоя много ли проку?»
Ну, разве посмел бы ответить ему холбаши?
Погнал он коня, ускакал.
А Давид наш вернулся в Сасун.


<<<Назад