Стартовая страница
 Каталог сайтов
 Обратная связь
 Поддержать сайт
 
 
 
 
 
 Армянские сказки
 Армянские предания
 Армянские притчи
 Армянские легенды
 Давид Сасунский /Эпос/
 Армянские пословицы
 
 Армянский пантеон богов
 Верховный жрец Арарата
 Сказание об Ара прекрасном
 Сказание об Арий Айке
 
 Армянская поэзия
 Армянские басни
 
 Армянская свадьба
 Армянские женские имена
 Армянские мужские имена
 Армянские народные инструменты
 Армянские праздники
 Армянские традиции
  
 
Яндекс цитирования

Ветвь 3. Смерть Давида и Хандут-хатун


Взял Давид Хандут, приехали домой,
И девушку Давид привез домой.
Как сражался с Мгером Давид,
Он весь обагрился кровью.
Сказал: «Хандут, воды принеси, умоюсь я».
Давид одежду снял, умыться хотел.
Взглянула жена — а крест на его руке
Почернел весь, как уголь стал.
Заплакала, загрустила она.
Давид сказал: «Жена,
Чего ты плачешь и грустишь?»
Она же: «Ратный крест на руке твоей
Почернел, как уголь стал».
А он: «Хандут-хатун,
То не Мгер мечом мне голову разил,
То мой Ратный крест поражал меня!
Жена, мой долг к Чымшкик-султан идти,
Я клятву дал вернуться через семь дней.
Прошло семь лет, обманул я ее,
Я еду, жена».
И в тот же час он встал,
Коня Джалали оседлал,
Опоясал Молнию-Меч и ускакал.
Скакал, скакал, доскакал до чертога
Чымшкик-султан. Увидела она,
Что подъехал Давид к чертогу ее, сказала:
«Давид, ты на семь дней мне клятву давал,
А прошло семь лет!
Без мужа осталась я,
На дорогу глядела, ждала».
Давид сказал: «Ну, приготовься,
В бой выйдем на майдан!»
Она сказала: «Дай мне час.
Для боя оденусь я,
В доспех облачусь, жди!»
Давид привязал коня Джалали
У двери Чымшкик-султан, а сам сказал:
«Конь останется тут,
Я же к реке спущусь, окунусь.
Пока облачишься в доспех».

Одежду снял Давид,
В реку вошел.
Тростник у берега рос.
Вот дочка Чымшкик-султан
В руки взяла стрелу, отравила ее,
В тростник зашла, притаилась там.
Пока Давид купался в реке,
Подкралась девочка тайком
И пустила в Давида стрелу.
Вонзилась в спину, вошла стрела.
Наружу вышла через грудь.
Вонзилась, и вскрикнул Давид,
А голос его — семи буйволов крик,
Он долетел в Сасун.
Кери Торос услыхал тот крик,
Сказал: «Молодцы, лао, вставай.
Убили Давида».
Кери Торос, Ован-Горлан,
Чынчха-порик, Котот-Мотот,
И Хор-Манук, и Хор-Гусан — все скопом пошли.
А Ован-Горлан из Сасуна вскричал:
«Давид, мы идем!»
И на помощь к Давиду пришли.
И дошли до той воды.
Давида спросил Кери:
«Удалец, лао, кто тебя поразил?»
А тот: «Не ведаю, кто поразил, —
Кто-то из тростников меня поразил!»
Тогда пошли к тростникам.
Пошли, набрели, глядят:
Голубоглазая девочка там —
От Давидова крика со страху она умерла.
А Давид, как узнал, что сразила его
Дочка Чымшкик-султан,
Сказал: «Мой червь — в теле моем,
Мое семя убило меня!»
Так молвил Давид,
И замолк, и дух испустил,—
Вашим детям он солнце свое завещал.
Он умер. Взбесился конь.
Он привязь сорвал, выбежал вон.
Сколько в пути ни встречал людей,
Скота, лошадей — он всех
Копытами бил, топтал.
Примчался, возле дверей Хандут-хатун стал
Вышла Ханду -хатун, посмотрела.
Видит, конь прискакал, а хозяина нет.
Тотчас весть приняла.
Что пропал Давид — его нет.
Кери Торос сказал:
«Принесите, друти, Давида,
Посадим в седло, привяжем к коню.
Поедем, джигитуя, в путь —
Быть может, не поймет Хандут.
Что скончался Давид».

Но Хандут на крышу взошла —
Высока их крыша была.
Был на скалах построен дом.
На четыре она стороны глядит:
Живым или мертвым вернется Давид?
Глядит Хандут и видит:
Вон, джигитуя, едут они.
Но не дрогнет Давид в седле,
Хандут поняла, что мертвый едет Давид.
Сказала;
«Вот достойный вернулся,
Недостойный вернулся, —
А мой храбрый Давид не вернулся!»
А Трус-Верго, старикашка.
На крыше рядом с ней стоял.
Он подошел, сказал Хандут:
«Без боя пал Давид — теперь
Быть хочу я любезным тебе!
Храбреца Давида лишилась ты —
Другой найдется муж-господин!»
Вскричала Хандут:
«Свет солнца отныне Запретным мне будет..
После Давида не буду я жить!»

Взошла Хандут на крепость
И с башни бросилась вниз.
lО камень грянулась головой —
И выбила в том камне яму.
И стали сасунцы просо всыпать туда:
Всыпают и в яме толкут, как в ступе.
Где пали груди ее, там бьют два студеных ключа,
А на месте семи ее кос и поднесь
Семь черных стоит столбов.
И теперь еще лежит
Перед крепостью ступа.

Пришли, увидали, что не стало Хандут-хатун.
Одно горе стало двумя!
Кери Торос сказал:
«Кто же успел ей сказать?»
Говорят: «Ей Трус-Верго сказал».
Торос сказал: «Старый пес, подождал бы нас!»

Принесли, обернули саваном их.
Связали друг с другом мертвых.
Вот сорок иереев, и сорок чернецов,
И сорок дьячков,
И с ними городской весь люд
С рыданьем, молитвами, воплем
Их в Цовасар проводили.
У Марута, близ церкви погребли.
Недельной скорбью почтили.

Господь, помилуй души их!
А вам всем — здравствовать да жить!


<<<Назад