Стартовая страница
 Каталог сайтов
 Обратная связь
 Поддержать сайт
 
 
 
  Самая подробная информация продать авто срочно в москве на сайте.
 
 Армянские сказки
 Армянские предания
 Армянские притчи
 Армянские легенды
 Давид Сасунский /Эпос/
 Армянские пословицы
 
 Армянский пантеон богов
 Верховный жрец Арарата
 Сказание об Ара прекрасном
 Сказание об Арий Айке
 
 Армянская поэзия
 Армянские басни
 
 Армянская свадьба
 Армянские женские имена
 Армянские мужские имена
 Армянские народные инструменты
 Армянские праздники
 Армянские традиции
 
 купить осаго через интернет здесь.
  
 
Яндекс цитирования

Ветвь 4. Мгер Младший (часть 1)


Пусть будет добром помянут сасунский Младший Мгер!

Мы добрым словом помянем верную Гоар-Ханум!

Пусть будет добром помянут вещий Кери-Торос!

Пусть будет добром помянут добрый Горлан Оган

И тот, кто Младшего Мгера деянья поведал нам!

Ныне пред нами раскинулась Младшего Мгера ветвь.

МГЕР ОПЛАКИВАЕТ СМЕРТЬ ОТЦА

В тот день, когда Давид и Хандут скончались, их сын Мгер находился в Капуткохе.

Весть о кончине родителей до него не дошла. Вместе с сорока неженатыми юношами и сорока молодыми девушками он пировал, семилетнее вино пил, чтобы боль от проклятья отцовского заглушить.

Вачо Марджо нарочно держал его в неведении. Он так рассуждал: «Пусть Мгер позабудет отца своего и родной Сасун, пусть останется у нас навсегда и превратится в мощный оплот нашей страны!»

Некоторое время спустя Чымшкик-султан прислала из Хлата Кери-Торосу письмо:

Отцы города Сасуна! Не миновать мне с вами сражаться. Ваш Давид со мной обручился, мы с ним кольцами обменялись, но он меня обманул и в жены себе взял другую. Давида за клятвопреступление я убила, Сасун обложила данью. Согласны платить мне дань? Тогда платите! А не то я пойду на Сасун войной, землю вашу и камни кровью обагрю и с собой унесу.

Прочел письмо Кери-Торос, созвал отцов города, посоветовался с ними и такие слова сказал:

— Чымшкик-султан пойдет войной на Сасун, землю нашу и камни кровью обагрит. Давайте пошлем людей к Давидову тестю, Мгера у него возьмем и приведем в Сасун, чтобы он за отца отомстил и стал своего края правителем, — тогда у Сасуна будет защитник.

Кери-Торос и Горлан Оган взяли с собой семь буйволовых шкур, отправились в Капуткох, пришли к Вачо Марджо и сказали:

— Тут у вас живет мальчик, сын нашего родича. Где он?

— Он умер, — отвечал им Вачо Марджо.

Вачо солгал. Мгера он спрятал за семью воротами, у каждых ворот стражу поставил, по его велению все время били бубны и звучали зурны, чтобы Мгер не услышал голос своего рода и не вышел на свет Божий. Вачо Марджо недаром так им дорожил: Мгер, словно крепость, охранял Капуткох, не давал врагам близко к нему подойти.

— Умер? — переспросил Кери-Торос.

— Ей-Богу, умер! — поклялся Вачо Марджо.

— У наших покойников есть примета, — сказал Кери-Торос. — Рост годовалого сасунца равен десяти алепским кангунам, рост двухгодовалого равен двадцати алепским кангунам. Каждый год сасунец прибавляется в росте на десять кангунов. Мы сразу отличим могилы наших соотчичей.

Пошли они на кладбище, смотрят: нет ни одной подходящей по размеру могилы. Тогда Горлан Оган сказал:

— А ну, Вачо Марджо, говори: где ты прячешь нашего родича? Лучше скажи, а не то я так заору, что все ваши беременные женщины со страху выкинут, все ваши коровы выкинут, все ваши буйволицы выкинут, все кобылы ваши выкинут, все ваши старики и старухи со страху помрут. Не бери ты греха на душу, отдай добром нашего мальчика, а мы его домой отвезем.

Но Вачо Марджо так и не указал, где он спрятал Мгера. Тогда Горлан Оган обмотал себя семью буйволовыми шкурами, чтобы от собственного крика не лопнуть, привязал себя цепью к дереву, чтобы собственный голос его не унес, и крикнул:

Эй, Мге-е-ер! Ты пьешь вино.
Эй, Мге-е-ер! Ты пьешь вино,
Пируешь целый год...
Давид с Хандут в земле лежат,
Враги Сасун опустошат,
Погибнет наш народ...

Услышал его голос Мгер и сказал:

— Тише! Стихните, зурны и бубны! Я услышал голос моего рода. Но гусаны еще громче заиграли. А начальник стражи сказал:

— Дорогой ты мой Мгер! Как ты мог услыхать голос своего рода? До твоего рода нужно двадцать дней ехать.

В это время снова крикнул Горлан Оган:

— Мгер, Мгер, Мгер, э-эй!..

— Перестаньте, зурны и бубны! — сказал Мгер. —

До меня долетает голос родной,
С востока иль с запада - не пойму.
То дядя Оган приехал за мной,
Но с юга иль с севера - не пойму.

Тут капуткохские гусаны еще громче заиграли. А начальник стражи сказал:

— Милый ты мой Мгер! Твой дядя отсюда далеко, ты его не услышишь. Это ребятишки на дворе кричат. Пей и веселись.

В это время снова крикнул Горлан Оган:

Эй, Мгер! Эй, Мгер! Выходи-и-и!
Зову я тебя с востока,
И с запада я зову,
И с юга тебя я кличу,
И с севера я кричу:
Убила Давида Чымшкик -
Вынула душу у нас.
К отмщенью зовет его смерть.
Ведь ты же сасунец, Мгер, -
Так приди отомстить за отца!
Эй, Мгер! Эй, Мгер! Выходи-и-и!

— Век живи, царь! Обрушил ты на наши головы беду! Отдай ты им сасунского шалого сироту, чтобы Горлан Оган перестал горло драть. Все наши беременные женщины со страху выкинули, все коровы наши выкинули, все буйволицы выкинули, все кобылы выкинули, все старики и старухи со страху померли.

А Горлан Оган им на это:

— Жалуйтесь, жалуйтесь, а я еще разок крикну... Эй, молодец!.. Мгер, Мгер, Мгер, э-эй!!!

— Вот как Бог свят, это голос моего рода! — сказал Мгер.

Тут он вскочил, одного гусана с такой силой швырнул на другого, что оба испустили дух; кого об стену хватил — череп раскроил, кому ногой наподдал; одни ворота повалил, дошел до других — и эти свалил.

Все семь ворот повалил, вышел и, словно молодой буйвол, в первый раз после долгой зимы выпущенный из хлева, огляделся по сторонам.

Мгер так возмужал и так изменился лицом, что сасунцы его не узнали.

— Дай-ка я испытаю его, Оган, — молвил Кери-Торос. — Если это не Давидов сын, я его убью, и мы возвратимся в Сасун.

Преградил Мгеру путь Кери-Торос и говорит:

— Эй, молодец! Ты куда? Уж очень ты расшатался.

— Кто-то меня звал, — молвил в ответ ему Мгер, — вот только не знаю кто.

— Да ты кто таков? Кому понадобилось тебя звать?

— «Кто, кто»!.. Человек, такой же, как ты.

— Нет, ты молокосос.

— Кто, я молокосос?

Осерчал Мгер, обхватил Кери-Тороса обеими руками, стиснул так, что один бок коснулся другого.

Помертвел Кери-Торос и упал без чувств. Спрыснули его водой, живот ему растерли. Наконец он пришел в себя и сказал:

— Ой-ой-ой!.. Чей же ты сын, парень? Поведай нам, кто твой отец, кто твоя мать, а не то я скажу, что ты приблудыш.

— Сам ты приблудыш! — вскричал Мгер. — Отец мой — Давид Сасунский, моя мать — Хандут.

Тут они друг друга узнали, кинулись друг к другу на шею. Хотел было Мгер обнять Кери-Тороса, но дядя отпрянул.

— Шалишь, мой мальчик! Ты мне уже намял бока, будет с тебя!

— Он двух моих сыновей убил, — вмешался Вачо Марджо.

— Мы тут ни при чем, — отрезал Кери-Торос. — Он твой внук.

— То-то и оно-то, что внук, — подхватил Вачо Марджо. — Вы же мне его отдали взамен двух моих сыновей, а нынче пришли за ним. Мальчик мой Мгер! Ты в Сасун поедешь или же останешься в Капуткохе?

— То есть как это он останется в Капуткохе? — вспылил Горлан Оган. — Едем в Сасун, Мгер!

Смотрит Мгер: Кери-Торос приехал за ним, Оган приехал за ним, а отец не приехал.

— А где же отец? — спросил Мгер. — Отчего он за мной не приехал?

— Ах, Мгер! — со слезами в голосе воскликнул Горлан Оган. — Отца твоего убила Чымшкик-султан, а мать умерла с горя. На днях Чымшкик-султан придет, разрушит Сасун, землю нашу и камни кровью обагрит и в Хлат унесет.

— Отец мой убит? Моя мать умерла?

Испустив этот вопль, Мгер повалился на землю ничком и зарыдал. Keри-Topoc и Горлан Оган бросились к нему, но как они ни бились, так и не смогли его поднять.

Плакал Мгер три дня и три ночи, слезы его провели в земле глубокие борозды, ручьями текли.

Трое суток спустя Мгер приподнялся, сел, голову обхватил руками и запричитал:

Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
Нет, не наденет отец бранный кафтан!
Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
Пояс серебряный не обовьет ему стан.
Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
Темя ему не прикроет сталь шишака.
Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
Не обуть отцу моему два стальных сапожка.
Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
Молнию-меч не поднимет его рука.
Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
Больше не сесть ему на Джалали-Конька!..

Кончив причитать, Мгер встал, вскочил на коня и вместе с Кери-Торосом и Горланом Оганом направил путь в Сасун.

 

МГЕР МСТИТ ЗА ОТЦА

При дороге в Сасун стоял монастырь Матхаванк.

Чымшкик-султан и другие цари — Давидовы недруги — знали, что путь Мгера мимо Матхаванка лежит. И вот послали они к настоятелю монастыря нарочного, золото ему посулили, на словах передать велели:

«Когда Мгер Сасунский покажется, ты нас извести». Замышляли они броситься Мгеру наперерез и убить его.

Уже вечерело, когда сасунцы приблизились к Матхаванку. Кери-Торос впереди ехал, Мгер и Горлан Оган — сзади. Вдруг Кери-Торос остановил коня.

— Что это ты остановился? — спросил Мгер.

— Гляди, — сказал Кери-Торос. — Высокие дубы срублены и навалены поперек дороги.

— Это вражьих рук дело, — заметил Горлан Оган.

Не знали они, что дубы навалены по приказу игумена. Он так рассчитал: начнут сасунцы расчищать дорогу, устанут и зайдут в монастырь отдохнуть, тут-то их недруги нагрянут и с ними покончат.

— Дедушка Торос! — предложил Мгер. — Вы с дедушкой Оганом поднимайте вдвоем деревья и передавайте мне, а я их с обрыва вниз покидаю.

Сказано — сделано. Кери-Торос и Горлан Оган поднимали кряжистые дубы и передавали Мгеру, а тот, словно медведь, брал их в охапку и кидал с обрыва. Так трудились они до заката, доверху завалили пропасть срубленными деревьями, путь себе расчистили, но притомились.

Поехали дальше, смотрят — в темноте монастырь белеется. Подъехали они к воротам, постучали. Вышел настоятель, спросил:

— Что вам надобно?

— Мы — усталые путники, — отвечали сасунцы. — Впусти нас. Мы отдохнем, выспимся, а на зорьке снова тронемся в путь.

Настоятель впустил сасунцев, велел угостить их на славу, спокойной ночи им пожелал и ушел, а к врагам сасунцев гонца послал.

Усталые путники поужинали и легли спать.

Раным-рано проснулся Кери-Торос, в окошко выглянул. Смотрит — несметная рать осадила обитель. Тут он как крикнет:

— Эй, Мгер, вставай! Войска семи царей окружили нас.

Мгер и Горлан Оган вскочили, к окну подбежали. Смотрят — травам полевым есть счет, вражескому войску нет счету. Среди войска стоял игумен и пальцем показывал на ту комнату, где спали сасунцы. Мгер недолго думая облачился в доспехи.

— Хлеб, вино, всемогущий Господь!.. — воскликнул он. — За мной! И не трусить!..

Выбежал Мгер, вскочил на коня, палицу взял и поскакал.

Кери-Торос и Горлан Оган тоже сели на коней и поскакали.

Врезался Мгер в войско. Только что был он здесь — глядь, уже там; направо и налево рубил, косил, громил и рассеивал недругов, подобно тому как ветер-дракон рассеивает тучи мошкары.

Кери-Торос и Горлан Оган взыграли духом. Вырвали они с корнями каждый по тополю и напали на вражье войско.

— Эй!.. — крикнул Мгер. — Зачем это вы с тополями?

— Ты устилаешь ток снопами и веешь зерно, а мы наметываем с краев.

Как увидели цари-недруги, что войска их разбиты, вскочили на коней и стремглав понеслись каждый в свою страну.

Впереди всех мчалась Чымшкик-султан.

Мгер поймал настоятеля, привел в монастырь, схватил за волосы, ударил головой оземь и сказал:

— Коль скоро игумен оказался предателем, то монастырь этот будет именоваться впредь не Матхаванк, а Матнаванк1!

...По прибытии в Сасун Горлан Оган достал оружие и доспехи сасунского царствующего дома, вывел из конюшни Конька Джалали и сказал:

— Родной ты наш Мгер! Надевай отцовские доспехи, бери отцовское оружие, садись на отцовского коня. Теперь ты у нас единственный оплот царства Сасунского — так для кого же мне все это беречь?

И тут Мгер

Облачился в отцовский бранный кафтан,
Серебряным поясом обвил стан,
Водрузил на главу отцовский шелом,
Взмахнул отцовским длинным копьем,
Палицу положил на плечо,
Перепоясался молниевидным мечом,
На ногах у него два стальных сапожка,
Он огладил рукой Джалали-Конька,
Седлом перламутровым его оседлал,
Уздой золотою его взнуздал

и уже занес было ногу, чтобы вскочить в седло, как вдруг Конек Джалали заговорил человечьим голосом:

— Ну-ну!.. Всякий мозгляк будет на меня карабкаться! Да ты что, об ста головах? Разве у тебя хватит ловкости сесть на Конька Джалали?

— Не огорчай ты меня, Конек Джалали! — с мольбою промолвил Мгер. — Я — оплот Сасунского царства, твоего хозяина сын.

— Слова твои мне в душу запали, — отвечал Конек Джалали. — Я чту память Давида и ради него не трону тебя. Садись!

Вскочил Мгер на Джалали, взял с собой Кери-Тораса и Горлана Огана и помчался в город Хлат, чтобы отомстить за Давида Чымшкик-султан.

Дорогой Оган сказал:

— Мальчик мой Мгер, выслушай ты меня! Ты еще молод, мы с Кери-Торосо,м постарели, у нас уже не прежняя удаль... А город Хлат — неприступная крепость, Чымшкик-султан — воительница непобедимая...

Смекнул Мгер, к чему Оган клонит.

— Дед! — воскликнул он. — Иль не сасунцы мы? Нет, мы — сасунцы! Цари из враждебных нам стран не смеют подойти даже к могилам наших покойников. Припустим коней — и в бой!

Тут снова человечьим голосом заговорил Конек Джалали:

— Не страшитесь! Коль не хватит у вас мечей, пламя из ноздрей моих заменит вам меч. Если копий у вас не хватит — каждый волос моего хвоста копье вам заменит. Если палиц у вас не хватит, копыта мои заменят вам палицы. Коли нет у вас войска — ветер, который я скоком своим поднимаю, заменит вам рать!

Мгер и его спутники припустили коней, доскакали до Хлата.

— Как же вы порешили? — спросил Мгер. — На войско идти иль на крепость?

Старики думали-думали и надумали:

— Коль на войско идти — больно много у них войска; коль на крепость идти — больно крепость крепка...

Рассмеялся Мгер.

— Ай-ай-ай!.. Вот чудаки! — сказал он. — Каждый из вас вдвое тяжелее меня. Я обоих вас вместе пошлю, а сам пойду один. Ну как, теперь согласны?

Устыдились Горлан Оган и Кери-Торос.

— Ладно, пойдем на крепость, — сказали они. И пошли на крепость.

Поднял Мгер меч-молнию и, как гром, на врага ударил. Распахал, словно плугом, всю землю, направо и налево рубил, громил. Как неутомимый косец, косил он врагов, и враги, как скошенная трава, ложились рядами. Выкосив ряд из войска Чымшкик-султан, Мгер каждый раз приговаривал:

— Это за моего отца, это за моего отца!..

Чымшкик-султан, припав к гриве коня, ударилась в бегство. Мгер настиг ее, пронзил копьем, наземь свалил, привязал за волосы к хвосту Конька Джалали, погнал коня, и конь по клочкам ее разметал, так что в каждой стране по одному клочку от этой ведьмы осталось, а на хвосте у Джалали одни лишь ее косы висели.

Отомстив врагу своего отца, Мгер оказал:

— А теперь поглядим, как дело идет у Кери-Тороса и Горлана Огана!

И погнал Мгер коня в город Хлат.

...Тем временем Кери-Торос и Горлан Оган город разрушили, а жителей перебили. Осталась во всем городе одна-единственная кошка и та взобралась на вышку минарета и оттуда с недоумением глядела по сторонам. Мгер вырвал с корнем стройный тополь и сбил кошку с минарета. Жажда мести была в нем так сильна, что он не мог равнодушно видеть живое существо в той стране, где убили его отца.

Убив в Хлате последнюю кошку, Мгер вместе со стариками поднялся на вершину горы Немрут — поглядеть, не осталось ли целым какое-нибудь селение в государстве Хлатском. И вдруг видит: над городом Хлатом вьется узенькая струйка дыма. Спустились они втроем в город. Оказалось, старуха разжигала среди развалин костер, а от костра поднимался дым.

Сасунцы подошли и спросили:

— Ты зачем дымишь? А старуха им:

— Пусть сумасброды сасунские не говорят, будто они дотла разорили Хлат, так что и дым не идет.

— А что это ты закаляешь на огне? — спросил Мгер.

— Ядовитую стрелу, — отвечала старая ведьма. — Этой стрелой я убью Мгера Сасунского, так же как убили его отца.

Мгер подмигнул своим спутникам и обратился к ней:

— Старуха! Да ведь я и есть Мгер Сасунский! А что, если я сейчас согну эти два дерева, привяжу тебя за одну ногу к этому дереву, за другую — к тому, а потом отпущу их, деревья поднимутся и разорвут тебя пополам — как это тебе понравится?.. Но нет, ты — старая женщина. Если я тебя убью, люди скажут: Мгер Сасунский убил старуху. Ладно, живи и дыми сколько угодно! За отца я уже отомстил.

Мгер и спутники его поехали своей дорогой, а старуха крикнула ему вслед:

— Пусть земля под тобою разверзнется, Мгер! Чтоб тебе в камень уйти и в камне покоя не найти!

Это проклятие ядовитой стрелой вонзилось в сердце Мгера.

— Кери-Торос! — сказал он. — Я этой старухе жизнь подарил, я за зло отплатил ей добром. Почему же она меня проклинает?

— Так уж, мой мальчик, устроен мир, — отвечал Кери-Торос. — Кто делает добро, тому голову секут.

— Кери-Торос! — продолжал Мгер. — А почему ж так неладно устроен мир?

— Не знаю, мой мальчик. Сто лет живу я на свете, а до сути вещей не добрался!


<<<Назад